Журналист из Башкирии совершила историко-гастрономический тур по Узбекистану

Здание аэропорта Самарканда имеет вид раскрытой книги с нанесёнными на её страницы астрологическими знаками. При этом оно напоминает и крылья, способные унести в восточную сказку, и распахнутые объятья, словно символизирующие узбекское гостеприимство, с которым здесь встречают всех желающих ознакомиться с красотами Средней Азии.

Узбекистан встретил нас в лице брата знакомого нашего друга. Этот самый знакомый, узнав, что наш друг летит на его родину, настоял на том, что его брат нас встретит. И этот брат не только дождался нас, задержавшихся на два часа рейсом из Уфы, но и, встретив, как родных, отвёз в гостиницу, а затем ещё и в кафе покормить. Мы человека видели в первый раз, а он при этом счёл своим долгом оплатить наш обед, не принимая никаких возражений, дескать, вы же наши гости. Узбеки, они такие!

Следующие два дня мы посвятили достопримечательностям Самарканда и его вкусной кухне и поняли, что всё, что мы ели раньше и называли пловом, лишь отдалённо напоминает то, что готовят в Узбекистане. Самаркандцы уверены, что их плов – самый правильный: обильно умасленный, рисинка к рисинке, в котором основные ингредиенты ни в коем случае не перемешаны. Наш гид Фарух, нанятый для экскурсии по городу, отвез нас в лучший, по его мнению, пловный ресторан города. Плов в Самарканде подают только на обед. Огромный ресторан с несколькими залами в 13 часов был забит до отказа. Ловкие официанты без устали бегали с большими блюдами и подносами. Наш заранее забронированный стол в три минуты был уставлен едой. Перед каждым из нас – блюдо с пловом, от одного взгляда на который хотелось умереть от эстетического восторга. Представьте, гора золотистого риса, увенчанная ароматной шапкой из запечённых брусочков жёлтой моркови, нута и изюма, а сверху крупные куски хорошо пропечённого мяса. Все это дополнено перепелиным яйцом и перчиком. Запах и вкус блюда могли свести с ума любого утомлённого древностями гостя. И мы не стали исключением.

Кстати, древностей в Самарканде очень много, ведь история города насчитывает, по последним археологическим данным, не менее трёх тысяч лет. Из-за разрушительных землетрясений и жестоких завоевателей не многие из них сохранились до сей поры, но восстановленные искусными руками реставраторов, предстают перед любителями истории в самом наилучшем виде. Ровесник Рима, свидетель походов Александра Македонского, столица империи Тамерлана, первая столица Узбекской ССР, Самарканд может предложить гостям достопримечательности на любой вкус. Главная же это и самая узнаваемая – площадь Регистан с тремя медресе: Улугбека, Шердор и Тилля-Кари. Голубые купола, величественные сооружения, изящная мозаика, искусная резьба по дереву, тонкая роспись – весь архитектурный ансамбль поражает воображение красотой и роскошью. Регистан в числе других памятников истории и архитектуры Самарканда включён в список Всемирного наследия ЮНЕСКО и считается настоящей жемчужиной Узбекистана.

Из наиболее известных туристических объектов Самарканда можно назвать ещё мавзолей Гур-Эмир – усыпальницу Тамерлана, мечеть Биби-Ханым, ансамбль Шахи-Зинда, древние руины Афрасиаба. Если не вдаваться в исторические подробности, все они об одном и том же – величии одного из древнейших городов мира и народа, его населявшего. О том же повествует красочное световое шоу, которое каждый вечер демонстрируют на площади Регистан. Представления проходят ежедневно и собирают множество зрителей – как горожан, так и иностранных туристов. Современные технологии света, звука и визуальных эффектов превращают исторические здания в яркие декорации для уникальных постановок.

Одна из самых почитаемых в Самарканде исторических личностей – завоеватель, основатель империи Тимуридов Тамерлан.

В семейной усыпальнице династии Тимуридов под огромным лазоревым куполом покоятся сам Тамерлан, его наставники, сыновья и внуки. Но под надгробиями, выставленными в большом богато украшенном зале под золотым потолком, ничего нет – сами могилы спрятаны за неприметной дверью в глубине склепа. Экскурсий туда не водят, ссылаясь на легенду о проклятии могилы Тамерлана. Гиды любят рассказывать, как иранский полководец Надир-Шах попытался увезти нефритовое надгробие Тимура в качестве трофея, но быстро вернул обратно, потому что в его стране начались землетрясения, эпидемии и прочие бедствия. Как группа советских учёных вскрыла могилу в июне 1941 года – и на следующий день началась Великая Отечественная война. И как останки Тимуридов были перезахоронены с почестями в ноябре 1942 года – как раз накануне битвы за Сталинград, переломившей ход войны.

Наш гид Фарух, историк по образованию, сказал, что в мифы о проклятии Тамерлана сам не верит, но рассказывает о них на экскурсиях туристам, поскольку они являются частью легенд о Самарканде.

Благодаря множеству старинных мечетей, мусульманских святынь Самарканд имеет статус среднеазиатской Мекки. Во время посещения комплекса мавзолеев Шахи-Зинда, где покоится «Живой царь», двоюродный брат пророка Мухаммеда Кусама ибн-Аббас – первый проповедник ислама в Средней Азии, мавзолея Ходжи Дониёра на окраине древнего города Афрасиаб, где захоронены мощи библейского пророка Даниила, мы встретили целые группы паломников, которые приехали в Самарканд с религиозными целями. Здесь они имеют возможность прикоснуться к истории ислама и пророков, воочию лицезреть святыни, совершать молитвы в святых местах, делать пожертвования, вознося хвалы создателю и его последователям и принимая в ответ снизошедшую благодать этих священных небес.

Наше узбекское путешествие продолжилось в Хиве. Её называют бриллиантом среднеазиатской культуры. Это настоящий музей под открытым небом, древний город, чье происхождение более двух с половиной тысяч лет назад разные легенды связывают с именами библейского Соломона и Ноя, позднее – один из духовных центров исламского мира и последняя столица средневекового государства Хорезм.

По традиции, знакомство с городом мы сочетали с дегустацией местного плова. В ресторане средь бела дня играла музыка – большая компания девушек что-то праздновала: пир горой и танцы. Стоило нам занять стол, в мгновение ока он был накрыт по полной программе. В центре – общее блюдо с пловом, которому мы с большим удовольствием воздали должное. Хивинский плов был аппетитен, рассыпчат и душист. Ничего лишнего: ни жира, ни специй, только белоснежный рис, морковь небольшими кусочками, вовлечёнными в общую массу, и нежнейшее мясо, разобранное на волокна. Пишу – и слюнки текут! Достойная конкуренция самаркандскому плову.

Хива – это настоящий город-музей. Главная его достопримечательность – Ичан-Кала – внутренний город, обнесённый крепостной стеной, она считается выдающимся памятником архитектуры и истории. Это сердце древней Хивы и наиболее хорошо сохранившийся средневековый городской ансамбль на территории Центральной Азии. Конечно, он включён в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

На территории Ичан-Калы, площадью около 26 гектаров, сосредоточены десятки уникальных памятников исламской архитектуры: медресе, мечети, мавзолеи, караван-сараи, минареты, дворцы. Среди наиболее известных объектов – минарет Калта-Минор, мечеть Джума, дворец Таш-Хаули, цитадель ханов Хивы. В отличие от Самарканда, достопримечательности Хивы выглядят более сдержанно, порой сурово. Даже в ханских покоях стены и потолки украсили богатой росписью, по словам гида, уже в процессе реставрации, чтобы они больше соответствовали представлениям посетителей о царском убранстве. А так они были просто покрашены побелкой.

Что интересно, Ичан-Кала не является мёртвым музеем: внутри крепостных стен по-прежнему живут люди, здесь 250 жилых домов, действует базар, работают ремесленники и гуляют туристы.

Наш экскурсовод Роза провела нас по улочкам старого города, завела в наиболее интересные места и особое внимание уделила ремесленным мастерским. Многие нынешние жители Ичан-Калы, продолжая традиции предков, ткут шёлковые ковры, занимаются резьбой по дереву, пекут хлеб.

В Ичан-Кале запрещена современная архитектура, даже новые дома строятся по саманной технологии, здесь вы не увидите пластиковых окон и сайдинга, всё очень аутентично, так что даже трудно разобрать, где старинные строения, а где новые.

И из Самарканда в Хиву, и из Хивы в Бухару мы добирались на поезде. Похоже, это самый популярный вид транспорта в Узбекистане. Билеты смогли купить с трудом, вагоны битком. Причём узбеки не путешествуют, в отличие от туристов, налегке. Как правило, едет бабушка, с ней молодая женщина, на руках у неё младенец, за подол цепляется ещё парочка ребятишек. С собой они везут огромную клетчатую сумку, сверху баул, поверх него привязан матрац или одеяло, а сбоку висит чайник. Располагаются они в плацкарте, как у себя дома. Младенец орет, и его нянчат все желающие, малышня носится по вагону, женщины бесконечно пьют чай и смотрят сериалы в телефонах… Лишь туристы, коих тоже немало, стараются поспать между утомительными экскурсиями или смотрят на проплывающие мимо пейзажи.

Что мы видели в окно? Пустыню, а также хлопковые и рисовые поля. На них, как столетия назад, работают люди, собирая хлопок и обрабатывая посевы вручную, словно иллюстрируя главную национальную черту жителей Узбекистана – трудолюбие.

В Средней Азии ночь наступает рано, и в шесть часов уже темно, хоть глаз выколи. Под стук колёс и неспешные разговоры мы продолжали наше путешествие, пока в окно не вплыла светящаяся надпись «BUXORO».

Бухара – ещё один город-музей, наделённый своей особой атмосферой, погружение в которую дарит туристу незабываемые впечатления.

Естественно, мы не могли пропустить мимо нашего внимания объекты Всемирного наследия ЮНЕСКО – цитадель Арк, ансамбль Пои-Калян, мечеть Боло-Хауз, ансамбль Кош-медресе, ансамбль Ляби-Хауз, дворец Ситораи Мохи Хоса.

Цитадель Арк – самый древний памятник города. Вплоть до 1920 года являлся дворцом правителей Бухары. Именно отсюда с приходом советской власти бежал в Афганистан последний бухарский эмир Сеид Алим-Хан. Он сам, а точнее, его восковая копия, восседает на копии собственного трона в одном из залов дворца, ныне являющегося музеем. Тучный мужчина в шитой золотом одежде с черной бородой и печальными глазами – по словам гида Фирузы, многим посетителям видится в этом образе тоска по утерянной родине и могуществу. А хану было что терять. Хоть и находился Бухарский эмират под протекторатом Российской империи, эмир пользовался безграничной властью. Сеид Алим-Хан обложил население высокими налогами, чиновникам зарплату не платил, те выживали за счёт взяток и поборов. Скопил огромное состояние. В годы Первой мировой войны жертвовал русскому царю «на победу» большие суммы золотом, был обласкан властью и даже получил звание генерал-лейтенанта русской армии и множество медалей.

Что характерно, цитадель Арк не выглядит дворцом в нашем понимании. Все строения довольно скромные по виду, возможно, потому что она была сильно разрушена после бомбёжек Красной армии, и её восстанавливали уже советские реставраторы в качестве музея истории Бухары. «Настоящий» дворец – это летняя резиденция хана – Ситораи Мохи Хоса. Построенный среднеазиатскими и русскими специалистами в начале 20 века, дворец сочетает в себе элементы и восточной, и европейской архитектуры. Выглядит нарядно и изящно. Внутри – прекрасные интерьеры, коллекция ханской роскоши, музеи прикладного искусства. Особенно мне как женщине понравился музей старинной восточной одежды. Во дворе пруд, павлины, аллеи, множество лавочек с сувенирами и товарами местного производства – прекрасное место для отдыха и прогулок.

Конечно, мы просто были обязаны попробовать бухарский плов. Для знакомства с ним нам все рекомендовали ресторан с говорящим названием «The плов». Попасть туда на обед – это то ещё испытание. Вокруг этого заведения страшный ажиотаж, видимо, его рекомендуют не нам одним. В трёх больших залах в обеденное время мест свободных нет. Мы достаточно долго выжидали, пока освободится столик. Голод к этому времени достиг своего пика, и всё принесённое взмыленным официантом мы смели за минуту. Поэтому точно сказать, каким был бухарский плов, я не могу. Вкусным, сытным – да. Выложен слоями – да. Ну а сами бухарцы говорят, что их плов самый «лёгкий», в нем мало жира, специй – просто ПП вариант. Не портит фигуру и дружелюбен для желудка. Хотя туристу, отмахивающему каждый день по 30 тысяч шагов, стоит ли думать о фигуре?

Прощались мы с Бухарой под звуки вечерней молитвы мечети Боло-Хауз. Старинное прекрасное здание своими яркими огнями отражалось в закатном небе и пруду. Множество верующих, совершив намаз под сводами главной мечети Бухары, отбыли по своим домам, следом за ними, сев на велосипед, покинул здание мулла.

А мы покидали Бухару, уезжая из этого города по улицам, затянутым дымком, струящимся из множества кафе и ресторанов, где на мангалах, жаровнях и в тандырах умелые повара готовят лучшие блюда узбекской кухни.

Что мы поняли из этой поездки в Узбекистан? Мы поняли, что узбеки знают толк в мясе. Поджаристое, сочное, нежное, ароматное, насыщенно-вкусное – местные готовят мясо так, что ум отъешь. Шашлык, лагман, манты, шурпа, чучвара и, конечно, плов… Долгими холодными ночами мне будет сниться это изобилие. Кстати, по приезде домой, под впечатлением от узбекской кухни, мы попробовали ферганский плов в одном из заведений Кумертау. Вкусный, но мясо жёсткое.

Вторым открытием для нас стало обилие иностранных туристов на нашем маршруте. Туризм в последние годы стал чуть ли не одним из главных составляющих экономики Узбекистана. Мы в своих поездках встретили приезжих из Китая, Японии, Франции, Испании, США, Австралии, Индонезии, Арабских Эмиратов. На улицах и в заведениях Самарканда, Хивы и Бухары мы уже не удивлялись, услышав английскую или китайскую речь.

Не могли мы не оценить доброжелательность и открытость местных жителей. Таксисты, работники гостиниц, официанты, продавцы и просто горожане – почти все были готовы помочь в любой ситуации. Многие знают русский, и нам, русскоязычным, почти всегда было легко общаться с людьми. Но многие и не знают русский. Особенно молодёжь и жители деревень.

Узбекистан всё больше дистанцируется от России. С развалом Советского Союза республика взяла себе в пример Турцию и другие страны Востока. Больше 30 лет идёт процесс перехода на латиницу, но до сих пор кириллица остаётся действующим алфавитом узбекского языка. Поэтому на улицах соседствуют вывески с разным написанием. Не раз мы улыбнулись, увидев такие надписи, как «Balansirovka», «Lubimye pirojki», или написанное по-русски, но страшно безграмотно: «яитсо», «халаделник», «здаётция» и другие. Во многих туристических местах ещё сохраняется перевод на русский язык, а во многих такого уже нет. Есть только обозначения на узбекском языке на латинице и на английском. Из разговоров с местными жителями мы поняли, что сейчас люди уже не рассматривают Россию как основную страну для трудовой миграции. Тем более недавно у нас усилилось миграционное законодательство. Сейчас люди едут на заработки в Европу, страны Ближнего Востока и даже Японию. Русский язык в школах учат локально, только в русских классах.

Что бы ни говорили в Узбекистане о величии страны, а мужчинам там работы нет. Около полутора миллионов узбеков трудятся за рубежом. Но несмотря ни на что, все, кого мы встретили в своем путешествии, были преисполнены национальной гордости, осознания древности своей культуры и науки и причастности к развитию великих цивилизаций.

Узбекистан находился в центре Великого шёлкового пути, соединяющего Азию и Европу. Караваны начали ходить по этому маршруту ещё до нашей эры. Наша поездка охватила часть его: и Самарканад, и Хива, и Бухара служили важными остановками на этом пути. Сегодня они тоже выполняют связующую роль между странами и культурами, привлекая в год до восьми миллионов туристов.

Путешествовать по Узбекистану россиянину пока ещё легко. Распространённость русского языка, яндекс-такси, возможность совершать покупки на базаре в приложении «Сбербанк-онлайн» и бронировать гостиницы на «Озоне» помогают нашим людям лучше узнавать и понимать соседнюю, не побоюсь этого слова, братскую, страну.

Фото автора