Доброволец из Кумертау принял решение отправиться в зону СВО. Его решение твёрдое и взвешенное

Ильшат – один из таких людей. В прошлом – сотрудник МВД, долгое время работал начальником службы безопасности крупных региональных предприятий. В своём выборе он не сомневался ни секунды. Наш земляк родом из Кумертау, ему 56 лет. С первых дней он хотел попасть туда, где идёт спецоперация, где нашим ребятам сейчас тяжелее всего, но не прошёл по возрасту. Однако ему повезло: месяц назад в Уфе создан батальон имени майора Даяна Мурзина, в который берут и тех, кому уже за пятьдесят.

– Рад, что теперь могут воевать и опытные люди, которые ещё полны сил. Причём я лично, вместе с организацией ветеранов «Боевое братство» и городской администрацией, принимаю участие в работе филиала батальона по южному кусту. В филиале штаба добровольческих батальонов РБ по набору бойцов в батальон имени Даяна Мурзина, который расположен по адресу: Горького, 11, мы помогаем записываться в добровольцы тем ребятам, кто живёт в соседних с нами районах. На днях проводили первую партию, это шесть человек, а сам я ухожу 15 мая, со второй партией, – рассказал Ильшат. – В принципе, было без разницы, в каком батальоне служить, главное – хотел попасть на СВО, к своим. К счастью, появился такой батальон для нас, для «стариков», видавших виды, как говорится. В Уфе со мной провели собеседование, затем нормально прошёл медкомиссию. Поставили на воинский учёт, подписал контракт, а впереди ждёт боевое слаживание. Сам я – человек служивый, физкультурой занимаюсь, проблем с сердцем нет, поэтому всё нормально.

– Что побудило вас поехать в зону спецоперации добровольно?

– Знаете, мне очень часто задают этот вопрос. Зная мой возраст, мне не раз говорили: «Зачем тебе это надо?» Что ж, отвечу так. У меня, как у человека ещё с советским воспитанием, осталось такое понятие, как Родина. Я не могу жить, как живут многие люди в современном обществе, когда каждый сам за себя. Делать вид, что меня не касается, когда всего в тысяче километров от нас гибнут русские люди, наши соотечественники, такие же, как мы с вами. Гибнут просто так, потому что не хотят жить по указке каких-то бандеровцев. Там – наши, их притесняют националисты, люди с больной идеологией в головах, которые хотят пойти ещё дальше, уже к нам в дом. И вот чтобы они не пришли сюда, лучше остановить их там. Всё просто на самом деле. И ещё… Вы видели глаза детей, которые живут на Донбассе? У них глаза взрослых. Они каждый день испытывают ужас и страх. Они прячутся в подвалах от снарядов. Их отцов и матерей убивают. Вы бы хотели, чтобы такие же глаза были у наших детей? Я – нет, поэтому я еду туда добровольно.

– Как ваша семья отнеслась к такому серьёзному решению?

– Сначала отпускали тяжело. Дети у меня уже взрослые, но волновались сначала, беспокоились, да и сёстры переживали.… Хотя потом, конечно, поняли, приняли моё решение. Все понимают, зачем я это делаю. Пока могу – буду воевать за сына, за семью.

– Когда вы узнали о начале военных действий на Украине, какие чувства были?

– Да что говорить, рвался туда! Прямо с первых дней, в феврале. Я в то время не мог оставить больную маму, но сердцем был там, на Донбассе. Хотя ещё и в 2014 году, когда начался беспредел со стороны Украины, я сочувствовал и сопереживал нашим людям, но окончательно дорос до решения уже год назад, когда терпеть всё это больше не осталось сил.

– Есть ли различия между тем, как проходят службу мобилизованные, от условий службы контрактников и добровольцев?

– В общем, условия службы одинаковые. Есть военные цели и задачи, которые тем или иным образом нужно выполнять. Различия лишь в регионах, где наши солдаты несут службу. При этом добровольцы, мобилизованные и военнослужащие по контракту, принимающие участие в СВО, имеют одинаковый уровень денежного содержания (довольствия). На добровольцев также распространяются некоторые льготы, положенные военнослужащим: продовольственное и вещевое обеспечение, медицинское обслуживание, право на бесплатный проезд, возможность получить статус ветерана боевых действий.

Насколько я лично знаю из бесед с мобилизованными ребятами, не все они воюют на первой линии, на передовой. Есть разделения: первая линия, вторая, третья. Многие из мобилизованных не участвуют в боевых действиях, а обеспечивают безопасность объектов. Сейчас я не знаю, куда меня отправят, но готов ко всему: хоть с автоматом, хоть с пулемётом, хоть окопы рыть, хоть охранять. Любой военный приказ будет мною выполнен.

– Не страшно?

– Да, честно говоря, не задумываюсь об этом. От смерти никуда не деться, главное, чтобы не просто так прожить жизнь, а принести людям пользу: кому-то помочь, кого-то защитить. Для родины надо что-то делать. Я могу, умею, значит, я должен!

– Как думаете, откуда у братского с нами народа вдруг взялось столько ненависти? Почему вдруг такая большая и гостеприимная страна, как Украина, стала враждебной?

– Не углубляясь в политику, расскажу один пример. Ещё в 1985 году меня призвали в армию и там пришлось служить с так называемыми «западенцами», то есть с людьми, которые жили на западной Украине. Уже тогда чувствовалась их враждебность. Какое-то презрение к россиянам, превосходство, что ли.… Причём эти «западенцы» конфликтовали и с украинцами с востока, которые были русскоязычными и дружелюбными.

То есть они своих, но якобы «неправильных» украинцев ругали…. То, что же говорить про нас, про россиян? Молча ненавидели нас. Заметьте, это было ещё тогда, во времена Советского Союза. Якобы «дружба народов», но тем не менее они держали кулак в кармане ещё сорок лет назад! А когда Союз рухнул, они свою враждебность вообще перестали скрывать. Вот такой итог: тридцать лет независимости Украины и напрочь промытые мозги. Но при этом десятки тысяч нормальных украинцев всё понимают и ждут нашего прихода. Они – россияне, по сути, они разговаривают на русском, думают на русском, чтят наших ветеранов, наш язык, наши праздники и им чужд нацизм, национализм и так далее.

– Какую помощь оказываете желающим пойти на СВО?

– Когда человек, грубо говоря, приходит с улицы, мы, конечно же, смотрим, кто он. Проводим собеседование, интересуемся его жизненным опытом, спрашиваем, что его подвигло принять такое важное решение. Если человек проходил службу – спрашиваем, где и кем он служил, какая у него боевая должность. В целом, какой у него жизненный опыт. Поскольку мы сотрудничаем с городским военкоматом, то через военкомат отправляем человека на комиссию. Если по здоровью он проходит, то берём его личное дело и отправляем уже в Уфу, в Военный комиссариат РБ, где с ним проводят дальнейшую работу. Самое главное – это желание и наличие здоровья. Бывают, конечно, разные случаи. Заглядывает, например, какой-нибудь пьяный. Храбрится, бьёт себя в грудь, но мы таких, конечно, сразу не берём никуда, а потом с ним, с трезвым, уже разговариваем и там становится понятно, что он за человек. Ещё я лично опасаюсь таких людей, которые с порога заявляют: «А сколько вы мне будете платить?!» Сразу видно, что это «коммерсант», как я таких называю. Несерьёзная публика, ноль мотивации, одна только нажива на уме. И как с таким пойдёшь в разведку? Вообще, конечно, берут не всех желающих. Некоторые скрывают, что состояли на учете в наркологическом или психиатрическом диспансере либо имеют судимость. Мы тщательно проверяем кандидатов. Однако замечу, подавляющее большинство – это настоящие, замотивированные мужики, которые особенно даже не интересуются финансовой стороной, льготами и привилегиями по линии региона и минобороны. В первую очередь они здесь, как говорится, за родину.

– Стоит ли идти на фронт молодым ребятам?

– Я бы лично не советовал. Парню, например, 18-20 лет. Опыта ни жизненного, ни военного, только жить начал. Какой из него боец? Быть на фронте должны люди с опытом, желательно за 30 лет, у которых голова работает уже по-взрослому. А мальчишкам там не место, и очень мудрое решение нашего правительства, что срочников туда не отправляют.

– Чего особенно не хватает на фронте?

– Наши солдаты хорошо обеспечены, но гражданским людям после оккупации приходится туго. Нужно в первую очередь детское питание, памперсы для стариков и детей, детские лекарства. Дети Донбасса сейчас в приоритете.

– Гуманитарную помощь оказываете?

– Конечно! Работаем в команде с нашей городской администрацией, помогают бизнесмены, руководство предприятий Кумертау. Буквально на прошлой неделе отогнали две автомашины УАЗ в помощь нашим воинам-связистам. Перед серьёзной угрозой все мы сплотились и вместе стараемся оказать помощь нашим бойцам. Сейчас важно сделать всё, чтобы приблизить победу. Возим также и заказы от наших бойцов, письма, посылки, медикаменты, вещи и так далее. Случай был недавно, растрогал прямо до слёз. В штаб пришла бабушка, очень старенькая, уже еле ходит. Принесла какие-то деньги. Вот, говорит: «Сыночки, я с пенсии вам, сколько смогла – насобирала, возьмите». От этого ком в горле встал, понимаете? В такие моменты осознаёшь, насколько правое наше дело и кого мы защищаем.

Фото Олеси ПОДБЕЛЬСКОЙ