Дорога, омытая слезами

Помнится, строили дорогу незадолго до войны. Гравий возили из реки Изяк, строили всем селом. Дедушка шагает размеренным старческим шагом, я убегаю далеко вперёд, потом возвращаюсь, рассматриваю камешки и неожиданно замечаю, что они гораздо светлее и ярче, чем у реки. На мой вопрос, почему такая яркая галька, дедушка отвечает: «Как же ей не быть чистой да яркой? Здесь каждый камешек, каж-дая песчинка омыты людскими слезами. Много горя видела эта дорога. По ней до Березняка провожали уходивших на фронт сыновей, отцов, мужей, женихов. Провожали до Сладкого родника или до осинника.

Шли всем селом, потому что жили дружно, да, считай, со временем родней становились. А сколько их, фронтовиков, ушло по этой дороге… ох-хо-хо». Глубоко вздохнув, дедушка осеняет себя крестом и надолго умолкает.

Так доходим до Сладкого родника. Пьем чистейшую водицу, садимся отдыхать. И тут дедушка продолжает свой рассказ: «Село наше, Путятино, большое, на четыре колхозные бригады поделено. В нашей было 45 дворов. На фронт мы проводили пятьдесят мужиков и одну девушку – твою тётю Веру». Дед начинает перечислять всех поимённо, сначала тех, кто ушёл воевать, потом тех из них, кто погиб. «Сколько народа погибло… Молодые здоровые мужики и совсем безусые парни. Отцы уходили воевать вместе с сыновьями. Сильные были люди и телом, и духом, с верой в победу шли на фронт, а иначе бы и не победили. Помнится, как Андрей Ясаков из Березняка, обращаясь к провожающим, поднял свой огромный кулак и сказал: «Не плачьте, бабы, я вот на этом кулаке вам немца принесу!» Не принёс Андрей немца на кулаке, даже письма не успел прислать. Получила его семья черную весть: «Погиб смертью храбрых в боях за Родину». Вот так война распорядилась… Каждую похоронку всем селом слезами омывали.

Овдовевшие женщины, осиротевшие матери плакали каждая о своём. А в памяти хранили счастливые минуты, мирное довоенное счастье. Как умели работать и веселиться, какие песни пели…

Был настоящий, хорошо слаженный хор. Твой отец Михаил пел первым голосом, Василий Кораблёв, Дмитрий Баурин, Яша Лыков, Степан Маньшин, Иван Быков – вторыми. Перед отправкой на фронт спели «Не вейтеся, чайки, над морем». Так пели, что в семилинейной лампе свет погас. Вот были голоса! А когда Дмитрий Баурин пришёл с фронта с раненой головой, то вместо песни слышался из его дома стон басом, звучавший на всю улицу, как проклятие врагу. Недолго мучился фронтовик, умер. Когда на твоего отца пришла похоронка, то мать отправилась в село Ванюшино к вернувшемуся израненному фронтовику, которого провожали вместе с Михаилом. И вот что он смог рассказать твоей матери: «Дело было в сорок втором году подо Ржевом. Шли страшные бои, горели и земля, и небо. Мы обороняли передний край. В последнем бою был рядом с Михаилом, но в какой-то момент взрывом снаряда меня отшвырнуло. Очнулся в госпитале». Дедушка помолчал, перекрестился и произнёс едва слышно: «Вечная память всем павшим…» И дед замолкает, думая свою думу.