Услышать живые голоса

Можно с определенной уверенностью говорить: в Кривле-Илюшкино живёт, в школе работает поэт со своей темой и взглядом на то, что его окружает. Автору удаётся через работу со словом укрупнение людских чувств, поступков, картин природы, тем самым спасая от рассеивания и забвения для новой, как бы концентрированной жизни, дающей шанс нам всё случившееся разглядеть и во всём разобраться.

Стихи Егоровой дают возможность слышать живые голоса, нередко перекрываемые шумом так называемого информационного взрыва. А это сейчас весьма важно, чтобы наше время и в литературе оставалось живым и неискаженным, всё помнящим – нашим общим домом, местом нашего действия, нашей родиной с высоким чистым небом.

Г. БАСОВ, член интернационального Союза журналистов и писателей, лауреат премии имени Баязита Бикбая

Хмельная бирюза

Люблю, когда глядит в глаза
Зимы февральской бирюза
И, воплощаясь в месяц март,
Выцвечивает всё подряд
Под стать небесной высоте,
Купая в снежной синеве
Всходящую зарю.
Когда пьяняще воздух льёт
Свет с крыльев птиц, и их полёт
Дурманит голову мечтой –
Взлетать вдвоём с тобой
В запретной разнице годов,
Любить, не видя и без слов,
Без права на семью.
Не изменить, не обозначить…
Весна всегда переиначит:
Хмельным прорвётся ветерком,
Звенящим в душах ручейком,
И будет каплями кропить…
В сердцах начнёт мироточить
Животворящее – люблю!

Дворики

Ах, вы, дворики,
милые дворики
С гаражами
для старых авто,
Со скамеечками и столиками,
С лабиринтами труб для ковров.
Словно время для вас заморозилось –
Даже говор совсем как тогда,
И из окон несётся по дворику:
«Эй, товарищ, давай-ка сюда!
В домино с нами срежься на пиво,
Ну, а может быть, и на портвейн».
Эх, как звонко звучит и игриво:
«Рыыыба! Не мухлюй, дядь Матвей!»
Солнца жар прикрывают высокие,
С детства выросшие ввысь тополя,
За коврами смеются влюблённые,
У подъездов бабульки гундят.
И скрипят в унисон с лисапедами
Металлических пара качель,
Крик несётся вслед за мопедами –
Утянули с верёвкой постель.
Детский лепет звенит в песочнице,
Мамы в окна, с балконов глядят,
А в хоккейной коробке собачницы
В радость всем дрессируют щенят.
В этих внутренних двориках тихо –
Улиц гул гасят стены домов,
Милых сердцу гитар не слышно –
Только звуки машинных басов…

Ледяная алмазная пыль

Голубое кристальное облако
Опустилось беззвучно с небес
Анфиладами хрупкого инея,
Рассыпая загадочный блеск
В белоснежную снега парадность –
Бахромы утончённой наряд
Распылённых игристых кристаллов,
В переливчато-звонкий каскад.
Заскользили холодные лучики,
Прошивая снежинки насквозь,
Шелковистыми нитями бликов
На земную незримую ось.
Заблистала изысканной роскошью
Льдисто-колко алмазная пыль,
Поплыла в замороженном воздухе
Серебристо-туманна кадриль.
От вибрации вдоха и выдоха
На морозном ветру и в тиши
Наполняются лёгкие звоном,
И он вырваться звуком спешит.
В голове колокольная звонница,
И звучит колоколец в душе –
Вдох и выдох, и шаг в невесомость
По куржавой тропинке к тебе.

Тканая дорожка детства

Сотките кто-нибудь, пожалуйста, сотките
Такую же дорожку полосатую из детства,
Тепло её и рубчики ещё раз ощутите
На босу ногу, в сарафане, без кокетства…
Носите платья, юбочки, косынки
Из ситца простенького, льна и хлопка.
Вернитесь, женщины, прошу вас я, вернитесь
К традициям, где нет соблазна кривотолков.
Свой деревенский быт впитали мы с пелёнок,
Росли в семейных ценностях и с обществом в ладу,
Хранили в сундуках одни из первых распашонок,
Тянулись к лучшему… Но только вот к чему?
Живите с совестью в ладу, творите
Своё же счастье, как пример другим.
Друг друга, род, деревню, землю берегите –
Не будет лучшего (про рыбу помните?) взамен.
Всё будет по-другому… Лишь бы было!
Храните в памяти всё то, сейчас чем живы:
Восходы и закаты, смену лет, родных могилы,
Ступеньки старые крыльца и рек разливы…
Всё то, что передать мы можем просто так –
Оно никем не оценёно, но лично каждому бесценно,
Как та дорожка ткано-полосатая из детства.
Лишь с возрастом мы узнаём всему родному цену…

Осень целует деревья в макушки

Осень целует деревья в макушки,
Веет на них сквозняком,
Щедро взбивает ветрами подушку
Из перистых облаков.
Стелет туманы седым покрывалом,
Рядит алмазами лес,
Травы сшивает серебряной нитью
Россыпью рос на развес.
Стала скупа золотая на слёзы,
Как же её не понять:
Плачут, сгорая от жара, берёзы –
Нечего небу отдать.
Ночь выжимает последние соки,
Кутает дол в облака.
Сетчатым паром легонько укрывшись,
Шепчет в брегах река.
Падают медленно реденько листья,
Лодочкой юркой скользя:
Раз оторвавшись, снова вернуться
К ветке своей нельзя.
Короток срок жизнерадостей лета,
Щедр изобилия звон.
Всё для природы дитя – человека,
Грустно – не вечен он…

Миражи затишья...

Война и тишина – несовместимы,
Но есть один особенный момент –
Когда затишье превращается в рутину,
Всплывает слайд из прошлых мирных лет.
Затишья зыбкая обманчивость
Дрожит кисейным маревом в жару,
И осторожно, даже робко-вкрадчиво,
Кузнечики стрекочут на яру.
И пух летит повсюду вместе с пеплом,
И носятся стрижи, пока нет пуль;
И кажется, что небо стало светлым –
Не гарью ветер, а родным подул...
Плывут миражно мирные деревни,
Река, поля, леса шумят листвой.
Не взрывы, взрывы, взрывы – гром отменный!
И не огонь – гроза над головой!
Трепещут листья, вздрагивая в страхе,
Бои кинжально вспарывают тишину.
Природа замолкает в этом крахе –
Ей без потерь не пережить войну.
Живая плоть земли – природы ложе –
Истерзана металлом и огнём,
Воронками, рубцами искорёжена,
Кроваво-обагрённая, взрастёт «жнивьём».
Сжигают памятью войн многих раны,
В сердцах живут отметиной немой:
И скорбь, и боль многострадальные,
И слёзы горемычные за упокой.
Когда-нибудь здесь снова станет тихо –
Пугаться будут люди этой тишины
И долго вздрагивать во сне от вскрика,
А просыпаясь, улыбаться – нет войны.

Матрица жребия

Кем-то заданный ложный массив,
Вбитый в матрицу явно давно,
Жизнь и смерть в одночасье смешал –
Вздрогнул мир и дал сбой на весах.
Ржавым скрежетом ось подалась,
Натянулась донельзя спираль,
Механизм повернулся вспять –
Мелет жизни в тугих жерновах.
Бог с небес созерцает вражду:
Всех ему одинаково жаль,
Всем грехи он отпустит домой…
Понесут их потомки в веках,
Как носили поклажу и снедь,
Не сгибаясь под кармой земной,
И с надеждой вознесши глаза,
Шли вперёд, изживая свой страх.
Были долгие ночи зимой,
Были длинные тени в снегах,
Звёзды ярко катили судьбу
По скользящему космосу в прах.
Там, качаясь на кромке земли,
Жребий тянут – исполнить мольбу
Или след свой впечатать в ладонь
На взметнувшихся в небо руках…